С апреля по май 2026 года Туапсе пережил четыре атаки украинских беспилотников. Горели морской терминал и нефтеперерабатывающий завод, на город пролились нефтяные дожди, а Черное море накрыло пятно в десятки тысяч квадратных метров. Корреспондент Forbes провела несколько дней в пострадавшем городе: увидела почерневшие пляжи, услышала, как сбивают дроны, и выяснила, что ждет нефтяной и туристический бизнес региона.
Хроника прилетов
16 апреля — первый удар по «РН-Морской терминал Туапсе», дочке «Роснефти». Пожар тушили трое суток. Погибли дети 5 и 14 лет, еще семь человек пострадали. Обломки повредили 52 частных дома, восемь многоэтажек, две школы.
20 апреля — новая атака. Снова горит порт. Погиб еще один человек, двое ранены. Разрушены школа, детсад, музей, церковь. В море в трех километрах от порта обнаружили нефтяное пятно площадью 10 000 кв. м.
22 апреля — после смешивания продуктов горения с дождем в центре Туапсе выпал «нефтяной дождь».
В ночь на 28 апреля — массированный обстрел. Загорелся НПЗ «Роснефти». Огонь не могли потушить почти трое суток. Из резервуара №3 произошел выброс нефтепродуктов. Власти ввели режим ЧС регионального уровня.
В ночь на 1 мая — еще один прилет по морскому терминалу. На этот раз обошлось без серьезных разрушений.
«Жили как на пороховой бочке»
Улица Кошкина. Асфальт липнет к подошвам — это остатки горевшей нефти. В воздухе резкий запах. Жители Грознефти, района возле завода, только начинают приходить в себя.
Общежитие на Пушкина, 22 — в двадцати метрах от заводского забора. Местная жительница Елена Писаревская вспоминает ночь 28 апреля: «Мы сидели кто в ночнушке, кто в халате. Власти все спихивают на управляющую компанию. Чтобы получить компенсацию, надо или умереть, или чтобы квартира сгорела».
Ее соседка Екатерина рассказывает, как во время обстрела стальной шарик пробил стекло. «Муж вытащил нас на улицу, заставил бежать. Ребенок упал. Черт-те что творилось». О поражающих элементах в дронах журналисту рассказали как минимум пять не связанных между собой местных жителей: «Сначала думали, что град».
«Дышали и ждали: прилетит или нет»
Дом 20 на Пушкина выгорел. Волонтеры разбирают крышу. Внутри — оплавленная техника, черные комнаты, обгоревшие книги и фото. Власти выделили пять квартир из маневренного фонда и обещают компенсации.
Самозанятая Ирина Дараселия с мужем живут в гараже с автосервисом. Стена НПЗ — в пяти метрах. Во время атаки мимо них горящая нефть текла «как лава». Их эвакуировали в гостиницу «Москва». Условиям Ирина рада: «Не люкс, но жить можно». Мэр лично стучался в дверь, проверял. Но возвращаться домой боится: «По-хорошему нас всех переселить надо».
«Определенно крупнее, чем Анапа»
Эколог Евгений Витишко приехал в Туапсе 17 апреля. Его вердикт: «По количеству сгоревших и попавших в воду нефтепродуктов это крупнейшая катастрофа региона. Крупнее всех предыдущих разливов. Определенно крупнее, чем Анапа».
Загрязнено 68 км береговой линии. Точных данных об утечке нет, но эколог предполагает, что в море попало больше 20 000 тонн нефтепродуктов. Нефтяные дожди накрыли территорию около 15 000 гектаров, их фиксировали в 40 км от города.
Последствия будут долгими. Галечные пляжи убирать сложнее, чем песчаные. Если нефть просто перевернут вместе с галькой, летом она начнет плавиться и испаряться, создавая токсичную среду. На восстановление моря и экосистемы, по оценке эколога, потребуется не менее 10 лет.
Что будет с бизнесом
Туапсинский НПЗ — единственный на черноморском побережье. По данным Freedom Finance Global, уничтожены 24 из 47 резервуаров. Восстановление только резервуарного парка может обойтись «Роснефти» в 240–360 млн рублей. Но основной удар — косвенный: 90% продукции завода шло на экспорт. Простой НПЗ на квартал сократит экспорт нефтепродуктов «Роснефти» на 8–10%.
По словам эксперта Сергея Вакуленко, нефть и нефтепродукты можно перенаправить через Новороссийск, но «ему сейчас тоже несладко». Порт Туапсе может частично работать и без резервуарного парка — но в каком состоянии пирсы и причалы, пока неясно.
Туристический сезон под вопросом. Местные власти обещают очистить пляжи к 1 июня, но верится в это с трудом. Жители настроены кто оптимистично, кто выжидательно. Но факт остается фактом: город, живший нефтью и морем, изменился. И те, у кого была возможность, уже уехали.
