Противоречивые сигналы от министров, затухающий потребительский спрос и запредельная стоимость денег — российская экономика образца 2026 года напоминает кота Шредингера. Она одновременно и растет на госзаказе, и стагнирует в остальной массе. Директор Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ Олег Буклемишев разбирает, способна ли страна выйти в устойчивый плюс, и почему прежние резервы больше не работают.
Противоречия первого квартала
Первые месяцы 2026 года принесли сплошные разочарования. Январь и февраль откровенно провалились — то ли из-за короткого рабочего месяца, то ли из-за морозов, то ли вследствие вступивших в силу налоговых ужесточений. Март ожил, но его лихорадочный рост выглядит скорее статистическим отскоком, чем началом тренда.
Оценки официальных лиц только добавляют неопределенности. Министр экономического развития Максим Решетников прямо заявляет: «Резервы для роста исчерпаны». Глава Центробанка Эльвира Набиуллина, напротив, не видит трагедии в замедлении и уверена, что «сдержанная динамика будет компенсирована в последующие периоды».
Где взять плюс
Главный вопрос сегодня — существуют ли в принципе факторы, способные перевести экономику в режим устойчивого роста. Президентский указ 2024 года ставит национальную цель: обеспечить темп роста ВВП выше среднемирового. По прогнозам МВФ на 2026–2027 годы, среднемировой рост превышает 3%. Российская экономика, по улучшенным апрельским оценкам, прибавляет примерно втрое медленнее. Такой разрыв будет неизбежно сокращать долю страны в глобальном ВВП, особенно в сравнении с динамичным глобальным Югом, где Россия ищет новых союзников.
Указ предписывает добиваться роста «за счет повышения производительности труда при сохранении макроэкономической стабильности и низкой безработицы». Иными словами, без сокращения занятости, а значит — через внедрение инноваций, прежде всего технологических.
Инновации: дорого и рискованно
Технологическое обновление — удовольствие не из дешевых. Российская промышленность структурно разорвана: порядка 10% производств, завязанных на государственный спрос, показывают рост, тогда как около 70% индустрии стагнируют или падают. Для большинства предприятий дороговизна обновления означает необходимость иметь мощный внутренний источник финансирования — накопленную прибыль или средства холдинга. При нынешнем уровне процентных ставок окупаемое привлечение заемных средств утопично. Банк России неоднократно предупреждал: денежная жесткость — всерьез и надолго, пока инфляция не будет побеждена. В итоге одним компаниям инновации не нужны — госзаказ и так кормит, другим — не по карману.
Высоки и риски. На инновационный путь встанут только те бизнесы, которые видят перед собой перспективы роста спроса. Статистически верхняя граница прогноза ЦБ на 2027–2028 годы — 2,5% в год, что все равно ниже целевого среднемирового ориентира. Инвестиции в основной капитал активизируются лишь вслед за устойчивым ростом потребительской активности, а значит — реальных доходов населения.
Порочный круг потребления
Потребительский спрос, однако, не спешит восстанавливаться. В феврале 2026 года средние реальные зарплаты подскочили на 8,5% к тому же периоду прошлого года, но рост крайне неравномерен. Разрыв между самыми высокооплачиваемыми и наиболее бедными работниками достиг рекорда. Розничные продажи замедляются; все чаще появляются новости о закрытии торговых сетей и ресторанов. Без потребления не будет инвестиций, а без инвестиций — роста и потребления. Замкнутый круг.
Экспорт не спасает
Казалось бы, кризис в Ормузском проливе сулит российским экспортерам сырья — энергоносителей, сельхозпродукции, алюминия, удобрений — дополнительные доходы. Но радость неполная: ее отравляют регулярные атаки беспилотников на промышленные и инфраструктурные объекты, крепкий вопреки всему рубль, сохраняющиеся санкционные ограничения и отсутствие уверенности в долгосрочности высоких цен. Бюджет, почувствовав себя чуть лучше, не может быть уверен в завтрашнем дне: расходная планка поднята слишком высоко, а опускать ее, как показывает практика, очень сложно.
«Экономика Шредингера»
Глобальная рецессия, которая, вероятно, накроет мир из-за взлета цен и вынужденного ужесточения политики центробанков, заставит отвечать на самые острые вопросы. Но пока, по мнению Буклемишева, мало кто понимает, как будет устроена экономическая политика и как поведет себя двухскоростная, внутренне противоречивая российская экономика, получившая те или иные политические импульсы. Пока она существует в состоянии квантовой неопределенности: одновременно и жива, и не подает признаков устойчивого роста.
