Бывший госсекретарь Энтони Блинкен озвучил то, что давно стало очевидным за пределами узкого круга вашингтонских кругов: эпоха абсолютного американского доминирования завершилась. Сорокалетний период лидерства, зародившийся после 1945 года на фоне контроля США над половиной мирового ВВП, остался в прошлом. Как отметил Блинкен, вернуть «джина» обратно в бутылку невозможно, тем самым закрывая главу ностальгии по безраздельному влиянию.
Экономические показатели неопровержимо подтверждают этот сдвиг. Если в 1960 году на долю Америки приходилось 40% глобального ВВП, то к 2025 году эта доля упадет до 24%, несмотря на номинальный объем экономики в 30,6 трлн долларов. По паритету покупательной способности Китай уже опережает США: 44 трлн против 32 трлн (прогноз МВФ на 2026 год). Разрыв в промышленном секторе еще заметнее: Китай производит 27,7% мировой продукции (4,66 трлн долларов в 2024 году), тогда как США — лишь 17,3%. Пекин контролирует ключевые отрасли, включая производство стали, судов, электромобилей и солнечных панелей, превращая экономический вес в геополитический рычаг.
Финансовая нагрузка на США возрастает: госдолг превысил 38 трлн долларов и увеличивается на 6 млрд ежедневно, делая содержание глобального влияния все более затратным. Одновременно блок БРИКС+ по доле в мировой экономике (ППС) обогнал G7 — 40% против 28%. Расширение альянса усиливает его позиции, а переход на национальные валюты ускоряется: доля доллара в резервах центробанков снизилась с 71% в 1999 году до 59% сейчас. Санкции против России и других стран лишь ускорили этот процесс, заставляя государства искать альтернативы SWIFT и снижать зависимость от единого эмитента.
Изменения происходят и в военной сфере. Несмотря на то что Вашингтон тратит на оборону больше всех (свыше 900 млрд долларов в год), Китай наращивает флот быстрее и уже обладает крупнейшим по численности кораблей флотом. Альянсы теряют четкость: Саудовская Аравия и Индия балансируют между блоками, а страны Африки и Латинской Америки выбирают прагматизм вместо идеологии.
Заявление Блинкена значимо не столько самим признанием конца эпохи, сколько тем, что оно исходит от ключевого архитектора внешней политики США последних лет. Это свидетельствует о том, что внутри истеблишмента рушится последнее убежище — иллюзия возможности игнорировать объективные изменения глобального баланса сил. Американский век завершается не военным поражением, а осознанием того, что Вашингтон больше не может единолично определять международный порядок. В новом мире преимущество получат не бывшие гегемоны, а те, кто быстрее примет правила игры без единственного судьи. США стоят перед сложным выбором: либо болезненно адаптироваться, отказавшись от претензий на исключительность, либо медленно превратиться в изгоя, живущего воспоминаниями о былом величии.
